Александр Букуров: «ИИ устроил рынку digital американские горки»

Российский рынок IT-услуг после волны импортозамещения вошел в более сложный этап: компании сокращают инвестиции, искусственный интеллект меняет экономику разработки, а конкуренция за кадры уступает место конкуренции за проекты. Основатель и директор диджитал-агентства «Вебпрактик», президент фонда «Развитие IT-образования» Александр Букуров рассказал «Ведомости Юг», почему стоимость написания кода стремится к нулю, какие специалисты останутся востребованными, чем сильна Ростовская область и как блокировки повлияют на развитие IT-отрасли (спойлер – негативно).

– Рынок цифровых услуг за последние несколько лет знатно прокатило на американских горках. В начале, на волне импортозамещения, был повышенный спрос на реализацию IT-систем. Примерно в 2024 г. эта волна стала сокращаться, схлопываться: часть критически важных задач была уже решена, часть проектов закрылась. На ситуацию сильно повлияли высокая ставка ЦБ и охлаждение экономики. Многие компании из позиции капитальных инвестиций перешли в операционную эффективность, сокращая любые серьезные программы инвестиций в IT.

Крупные корпорации, кстати, продолжают использовать SAP (немецкая система управления бизнесом, один из самых распространенных корпоративных программных продуктов в мире. – «Ведомости Юг») и другие привычные системы, несмотря на многие попытки Минцифры на это влиять: считают, что капиталовложения в замену будут неэффективны.

Если в 2022 г. главный вопрос у руководителя IT-компании звучал «где найти квалифицированные кадры», то в 2026-м все чаще звучит другой – «где найти проекты, чтобы выжить и сохранить команды».

– Отрасль попала в сложный технологический сдвиг. Стоимость написания кода стремится к нулю – благодаря современным ИИ-инструментам. Это очень сильно трансформирует и отрасль, и отдельные профессии. Если раньше мы, по сути, продавали навык написания кода, то сейчас разработчик становится оператором большого количества ИИ-агентов. Это требует другого уровня компетенций, знаний, кругозора.

Еще недавно для решения типовой задачи в крупной компании нужна была команда из семи-восьми человек – фронтенд, дизайнер, бэкенд-разработчик, DevOps-специалист, тестировщик… Сейчас та же задача делается командой из трех человек. И делается быстрее.

Это видно даже в крупных корпорациях. Они говорят, что не сокращают персонал и ИИ идет на благо человечества. Но это красивые слова для телевизора. По факту один из ключевых KPI внедрения ИИ – и перед менеджерами корпораций стоит именно такая задача – это сокращение фонда оплаты труда. Технология позволяет меньшими ресурсами сделать больше. Волны сокращений в IT происходят периодически.

– Для нас – колоссальная возможность. Но дьявол в деталях. Чтобы делать это промышленно, качественно, безопасно и так, чтобы продукт можно было поддерживать в продакшне, нужны сильные компетенции и процессы, ориентированные на ИИ внутри компании. Для этого требуются очень высококлассные специалисты. Это не история про то, что компания купила подписку на ChatGPT и начала внедрять ИИ. Если делать так, без понимания дела, это быстро превращается в профанацию и разваливается.

Приход ИИ потребует от участников процесса большей квалификации. Это сильнее увеличивает разрыв между джуном и человеком, который реально может работать в производстве ИТ-продукта.

– Ситуация парадоксальная. Если в 2022 г. в Ростовской области было около пяти резюме на одну вакансию в IT, то сейчас, по данным на март 2026 г., уже 30 человек на одно место – конкуренция выросла в шесть раз. К концу года, когда придет новая волна выпускников вузов, мы прогнозируем, что цифра превысит 35.

Получается парадоксальная ситуация. Квалифицированные люди нужны – их нет. При этом есть огромное количество ребят с дипломом по IT-специальности, но у них нет компетенций, которые реально требуются в компаниях. Перенасыщение рынка некачественными кандидатами существенно осложняет найм.

Нам не нужно большое количество IT-специалистов в том виде, в котором они выпускаются сейчас. Нам нужно меньше, но существенно более качественно. Это сложный процесс – экономика большинства вузов оперирует количеством студентов, государство платит за этот объем. Но в IT-отрасли надо переходить от количества к качеству.

– Именно. Фонд образовался в 2021 г. Стало понятно, что каждой IT-компании отдельно очень сложно и неудобно выстраивать взаимоотношения с вузами. Фонд стал чем-то вроде сервиса одного окна для учебных заведений.

Сегодня у нас несколько ключевых проектов. Мы участвуем во всех ГЭКах – как правило, если это профильная специальность, председателем государственной экзаменационной комиссии будет представитель фонда. Есть оплачиваемые стажировки преподавателей в IT-компаниях – потому что от качества их компетенций прежде всего зависит качество выпускников. Мы создали матрицы компетенций – чтобы ответить вузам на вопрос: с какими знаниями надо выпускать ребят. Три года подряд вручаем премию «Лучший IT-преподаватель Дона».

Сейчас мы работаем над созданием ИИ-ассистента для преподавателя и студента. На базе отраслевых знаний он будет помогать обеим сторонам опираться на актуальный опыт индустрии. Хотим к концу года отдать этот инструмент вузам.

– Прогресс нельзя остановить. Достаточно глупо пытаться запрещать сайты, где есть ответы, или делать другие запрещающие вещи. Рано или поздно этим все равно будут пользоваться, да и технологически это сложно реализовать.

Образовательный процесс нужно подстраивать под ИИ, но понимать, что это всего лишь инструмент, а не панацея. Без хорошей базовой математики, без развития soft skills, нормальной коммуникации, понимания архитектуры, структуры самого ИИ и изучения ИИ как предмета нормальный процесс образования не построить.

Прежде всего нужно менять подход преподавателей. Они должны понимать место ИИ в современном цикле разработки программного обеспечения, видеть, где какие подходы лучше работают с точки зрения промышленного использования, и давать студентам правильные ориентиры. Наша задача как фонда – упаковать эту экспертизу и донести ее до вузов.

– IT-бизнес строится вокруг инженерных кадров. Ростовская область занимает четвертое место в России по выпуску инженеров – около 4,5% всех профильных студентов страны. У нас уникальный кластер из трех городов: Таганрог, Новочеркасск, Ростов – каждый со своим сильным инженерным вузом.

Второй фактор – региональное IT-сообщество. Открытость в коммуникациях, обмен опытом и клиентами – очень важная составляющая успеха. «Вебпрактик», например, основал и поддерживает четыре профессиональных комьюнити в регионе: по разработке, аналитике, SEO-оптимизации и дизайну. Эта консолидация позволяет отрасли развиваться – знания распространяются быстрее, кадры растут в правильной среде.

– Полноценная часть. У нас есть собственный продукт AgentFlow – благодаря ему мы стали резидентами Сколково. Его суть – создание ИИ-агентов, которые оцифровывают отдельные блоки нашей работы и объединяют их в единый производственный процесс.

Условно говоря: аналитики с помощью стандарта OpenAPI Spec формулируют задачу и проверяют ее на непротиворечивость. Потом задача уходит следующему агенту, который формирует концепт дизайна. Он согласуется с заказчиком. Потом уходит основному дизайнеру – формируются макеты. Потом вместе с данными аналитики и макетами это уходит фронтенд- и бэкенд-разработчикам, тестировщикам. В итоге всё сшивается в продукт. Разработчик сегодня, по сути, руководит четырьмя-пятью-десятью агентами, которые реализуют задачи, которые он раньше делал руками.

При этом мы придерживаемся принципа human-in-the-loop: все ключевые решения и ревью результата обязательно смотрит человек. Слабое место ИИ в том, что он может вам много чего наговорить, но за конечный результат отвечать будете вы. Поэтому у нас ИИ настроен так, что он приходит к человеку: «Вот я сделал – правильно? Можно переходить к следующему этапу?» И пока человек не подтвердит, агент дальше не двигается. Такой подход обеспечивает стабильный и контролируемый результат.

– И то, и другое. Отдельный бизнес-юнит «Вебпрактик AI» – это платформенный ИИ-интегратор, который помогает строить компании, основанные на ИИ-решениях. Мы приходим в крупную промышленную корпорацию, проводим аудит процессов и смотрим, где можно получить быстрый результат без долгой адаптации. Например, в HR, бухгалтерии, юридической функции, логистике. Есть и более сложные кастомные бизнес-процессы, которые требуют длительной цифровизации. Все это делается на единой мультиагентной платформе, чтобы контекст можно было передавать от агента к агенту.

– Конкуренция за кадры стала меньше и сейчас стало легче. Темпы найма в корпорациях существенно сократились, где-то остановились. Скорее идет обратная волна: гиганты чистят ряды, смотрят на эффективность конкретных людей и команд. Если эффективность не доказана, часть специалистов выходит на рынок.

Поэтому региональным компаниям стало проще находить людей с нужными компетенциями. Также стало чуть проще работать с молодыми «звездочками». Раньше мы их практически не видели: крупняки за ними охотились чуть ли не с первого курса. Сейчас даже победители хакатонов ходят по региональным компаниям и говорят: возьмите, хотим работать.

– Это большой журналистский миф, и я хотел бы его развеять. Мы делали исследование в 2022 г. – просили несколько десятков крупнейших компаний региона назвать, сколько сотрудников уехало за рубеж. Оказалось, менее 1%. Чуть хуже ситуация была в московском регионе – там просто логистически проще взять и уехать. Поэтому миф, возможно, оттуда и разошелся. Но и среди тех, кто уехал, больше половины потом действительно вернулась, но зачастую в никуда – их места уже были заняты.

– Эта мера не просто своевременная – она критически необходима. Я выступал в ТПП и подчеркивал: это реальный вопрос выживания и конкурентоспособности нашего региона. Это работа, которую мы проводили вместе с фондом и предыдущим составом правительства. Напомню, что льгота не была введена заново – она была возвращена. До 2025 г. она у нас была. 

Логика простая. Если бы этого не было, многие специалисты, не вставая со стула, переходили бы в условный «Сбер» или другие крупные федеральные компании. Для Ростовской области это, по сути, смена плательщика НДФЛ: физически люди остаются здесь, но деньги уходят в Москву.

Мы подсчитали: только за 2023–2024 г. благодаря этой льготе поступления в региональный бюджет выросли примерно на 1,5 млрд руб. Деньги, сэкономленные на налоге на прибыль, компании переложили в зарплаты – и это выгодно для региона.

Если бы льгота не была возвращена в 2026 г. – с учетом давления от введения НДС и снижения федеральных льгот для IT – у многих компаний просто не сошлась бы экономика. Началась бы волна сокращений квалифицированных кадров, их тут же подхватили бы федеральные компании, и мы получили бы резкую просадку по НДФЛ и соцвзносам в регионе. Я уверен, что десятки компаний смогли остаться на плаву именно благодаря этому решению.

– Российская инженерная школа остается одной из сильнейших. По многим направлениям – финтех, Госуслуги, e-commerce – у нас передовой опыт, мы абсолютно конкурентны. Но геополитика и санкции – серьезный барьер. Европейский и американский рынки практически закрыты. Те, кто смог, переориентировались на Азию, Ближний Восток.

Мы тоже делаем попытки, в частности ведем переговоры с дубайской компанией по внедрению одного из наших продуктов. Но это все очень-очень сложно, гораздо сложнее, чем до 2022 г. Тот бизнес, которому это было принципиально важно, сменил юрисдикцию – компания может юридически находиться в стране СНГ или на Ближнем Востоке, а команда физически остается здесь. Просто к российским налогам она уже имеет весьма опосредованное отношение.

– Решая задачу безопасности – а я с большим пониманием отношусь к этой задаче, – мы рискуем «выплеснуть ребенка вместе с водой». Текущая политика ограничений отрезает лучшие инженерные команды от лучших мировых практик. Чтобы делать качественные решения, нужен доступ к мировому опыту. К сожалению, сегодня технологически невозможно получить решений такого уровня внутри России, что бы там ни говорили в высоких кабинетах.

Эти ограничения очень сильно замедляют развитие нашей отрасли, которая и без того достаточно сильно отстает от передового опыта. Если мы хотим расти опережающими темпами, необходимо придумывать правовые механизмы, которые позволяют инженерным командам нормально работать и не в ущерб безопасности страны, потому что это задачи разного класса. Я знаю, что подобные решения есть. Вопрос в том, насколько они будут реализованы на практике. То, как это происходит сейчас, – огромное ограничение для наших инженерных команд.

– Я вижу две основные точки. Первая – практическое применение ИИ в бизнес-процессах. Эйфория от использования ChatGPT прошла, начинается этап реального внедрения. Компании будут платить за кастомные ИИ-решения, которые автоматизируют поддержку, аналитику, документооборот и снижают издержки. Наш «Вебпрактик AI» – ответ именно на этот запрос. Амбиция – стать одной из лидирующих компаний страны по консалтингу и помощи в построении ИИ-компаний.

Вторая точка – промышленность и агросектор. Там тоже происходит своя эволюция: роботизация, интернет вещей, предиктивная аналитика. У нас уникальный регион: сильные промышленные предприятия, сильные агропредприятия и мощная инженерная база – ЮФУ и ДГТУ. На их базе можно делать пилоты, которые вырастут в продукты, лидирующие как минимум на региональном рынке. В конечном счете это вопрос амбиций – наших как руководителей и руководства региона.