Туризм с православным уклоном: перспективы «монастыринга» на юге России

Сегодня в СМИ широко тиражируется термин «монастыринг». Наряду с «избингом» и «болотингом» он представляет собой ответвление туризма и становится трендом для молодых людей, которые хотят уединиться от внешнего мира и посвятить какое-то время жизни и труду в православной обители. На юге России такой «турпоток» пока что имеет единичные случаи и говорить о массовом паломничестве блогеров и зумеров к святыням преждевременно, считают специалисты. В местных епархиях и митрополиях к таким веяниям относятся настороженно.

По мнению многих экспертов, слово «монастыринг» само по себе понятие довольно странное, а с его помощью пытаются обозначить давно существующее трудничество. Последнее – часть практики, когда человек попадает в обитель, посещает богослужения, осуществляет утренние и вечерние молитвы, постится и выполняет послушания. Эти послушания могут строиться на выполнении различных работ при храме. Если у обители есть какой-то сельскохозяйственный сектор, то трудники помогают пасти коров, заготавливать траву на зиму, дрова (если там нет отопления), кто-то может ухаживать за монастырскими могилами и др. Дело находится даже для тех, кто в миру работает журналистом или в SMM – человек может вести социальные сети, сайт монастыря или храма и на это время называться трудником.

В Екатеринодарской епархии считают, что «монастыринга» не существует и это больше похоже на шутку. А вот трудничество – явление вполне серьезное. Например, на территории Краснодарского края находится восемь монастырей и почти у каждого есть свои подворья, на которых находятся трудники. Статистика по ним не собирается, так как это очень «подвижные данные».

«К “монастырингу” я отношусь просто как к успешному медиа-вбросу. Идет ли это на пользу религии? Скорее это идет на пользу людям, потому что посыл адекватный и ничего плохого в себе не несет. Он дал широкое освещение тому, что в монастырь можно приехать, пожить, потрудиться […] Молодежь реально приезжает и, даст Бог, может это кого-то приведет к тому, что человек задумается о своем нескончаемом беге за морковкой в колесе», – рассказал «Ведомости Юг» руководитель епархиального информационно-издательского отдела Екатеринодарской епархии диакон Михаил Степанков.

По словам настоятеля Георгиевского храма в поселке Нахабино Московской области и известного интернет-миссионера Павла Островского, многие забыли о слове «паломничество» и в шутку назвали это «монастырингом», а потом понятие «завирусилась».

«Я был бы рад, чтобы такая мода появилась, но по факту это то, что уже и так есть – паломничество. Другое дело, что чаще всего данные экскурсии совершенно не ориентированы на молодежь. Если это изменить, то все может получится. Помню, когда у меня было больше свободного времени, мы на автобусах молодежью гоняли по монастырям – это было и весело, и полезно», – поделился Островский.

Но пойти навстречу новшествам готовы не все. По мнению схииеромонаха Алексия из АНБО «Свято-Алексиевская Пустынь», слово «монастыринг» несет негативный посыл. Священнослужитель утверждает, что так можно «допрыгаться» и до терминов «литургининг», «причастинг». Кроме того, трудника-туриста могут одолевать искушения со всех сторон, и такой человек не приблизится к церкви, а скорее отдалится от нее.

«Туризмом я бы это не назвал. Хотя два-три раза за последние 35 лет приходилось встречаться с трудничеством как туризмом. Но чаще всего это происходит, когда трудники иностранцы», – рассказал схииеромонах.

Депутаты, бизнесмены, врачи и другие трудники южных обителей

Сейчас в каждом монастыре все живущие там делятся на три категории. Первая категория – это монахи, которые уже приняли постриги и живут в монастыре на правах братии или сестер (если это женский монастырь). Вторая категория – это послушники, которые пришли в обитель с целью принять в последующие месяцы или годы своей жизни монашеский постриг. Для них особой целью является принятие монашества, поэтому духовная нагрузка и внимание к ним особенное. Их цель прийти и плотно закрыть за собой дверь. Трудники относятся к третьей категории – вот для них дверь всегда остается открытой. В любой момент они могут взять благословление у отца игумена, у настоятеля или настоятельницы и вернуться к своему привычному образу жизни.

Как объяснили «Ведомости Юг» в Донской митрополии, в большинстве своем это люди светского характера и профессий, а также семейные люди, которым просто нужно перезагрузить себя или понять что-то очень важное. Молодежи среди них не так много. Не редким явлением является посещение обителей и высокопоставленными чиновниками.

Представитель главы Донской митрополии Игорь Петровский рассказал, что к нему обращались с просьбами о возможности уехать в обители для проведения времени там. Он отметил, что такая практика особенно популярна в периоды постов, например, в Великий и Рождественский посты. «Совсем недавно ко мне обратился один депутат законодательного собрания с просьбой принять в обитель на какое-то время его маму с подругой. Просьба была удовлетворена. Мама с подругой уехали в обитель и прожили там три недели», – рассказал Петровский.

Собирательного портрета трудника нет. Это могут быть как водители автобуса, так и профессора, врачи, люди с очень серьезным бизнесом.

Семейное трудничество при обители – тоже очень часто встречающееся явление. Как рассказал Петровский, таким людям может предоставляться гостиница, трех- или четырехразовое питание.

«Даже когда родители приезжают с детьми, им находится послушание. Исключительно из педагогических, а не из практических целей. Дети могут взять веник и подмести какое-нибудь крыльцо, следить за свечками или покормить котов», – объяснил представитель главы Донской митрополии.

Степанков привел в пример станицу Роговскую, где находится женский монастырь Марии Магдалины и при нем функционирует детский лагерь. Там дети выполняют посильную им работу и вот это уже можно назвать некой новой формой паломничества.

«По большому счету их тоже можно назвать трудниками. Естественно, всегда смотрят на физические возможности, никто там детей не эксплуатирует», – объяснил диакон.

Некоторые святыни, если они очень удаленные, при необходимости предоставляют медицинскую помощь. Церковь никакой платы за это не берет и даже наоборот – возлагает на себя обязанность кормить и предоставлять человеку кров.

Обязательства морального характера

В разговоре с «Ведомости Юг» игумен скита Анастасии Узорешительницы Свято-Климентовского Инкерманского монастыря Диоскор отметил, что если в обители есть благоустроенная гостиница, то с трудника могут взять плату «за комфорт». Если простые условия – еду и проживание человек отрабатывает своим трудом.

По словам схииеромонаха Алексия, трудничество платным не бывает. Есть обязательства только морального характера, без какого-либо юридического договора. Уйти можно в любой момент. Обычно добросовестные трудники приезжают на 3-6 месяцев.

«Ограничения только по вероисповеданию. Хотя бывали и трудники-католики. Ограничения в других монастырях бывают по полу – в женские монастыри не берут мужчин, в мужские – женщин. У нас ограничений нет. Это должны быть совершеннолетние граждане, не имеющие никаких криминальных отягощений. И не имеющих зависимости. С курением, увы, приходится мириться», – поделился священнослужитель.

В случае с духовными поисками людей нельзя говорить о финансовой выгоде, считает руководитель комиссии Российского союза туриндустрии (РСТ) по религиозному туризму, генеральный директор паломнической службы «Радонеж» Юрий Минулин. Как правило, расходы на проживание и содержание трудников религиозное заведение берет на себя. Паломники в турах оплачивают проживание и питание самостоятельно, но это ни о чем не говорит. Во главу угла нужно ставить духовный запрос и отклик на него религиозных заведений, убежден специалист.

«Если вы покупаете путевку в отель на море, никому не приходит в голову обвинять отель в том, что он выставляет счет за свои услуги. Религиозные заведения тоже оказывают определенные услуги и материальные услуги в виде проживания и питания – это наверно самая малозначительная часть в рамках поиска и духовного развития, к которому стремится человек», – поделился Минулин.

«Туризм большой роскоши»

Все эксперты и священнослужители, с которыми удалось пообщаться «Ведомости Юг», убеждены в том, что туризм – это про развлечение. Человек, который уходит в монастырь и становится трудником, – это в первую очередь человек, который бежит не от себя, а наоборот, пытается прийти в себя.

«Такой “туризм” в наши дни большая роскошь, когда вся наша цивилизация и культура пытается развлечь человека, вывести его из себя, чтобы он всю жизнь прожил и так и не понял, кто же он. Так что туризмом бы я это не назвал, а вот разновидностью паломничества – да», – рассуждает Петровский.

По его словам, в духовной сфере есть определенная система координат, которая выработалась десятилетиями. Она связана с религиозной традицией и культурой России, и в целом является довольно деликатной и личной темой. Поэтому служители церкви и специалисты с осторожностью относятся к введению в религиозный туризм понятия новояза. Основная причина: это не та сфера, к которой нужно обращаться в погоне за приключениями и развлечениями.

Если говорить о мировой практике, то в ней есть такое паломническое направление как Camino de Santiago (паломническая дорога к предполагаемой могиле апостола Иакова в испанском городе Сантьяго-де-Компостела – «Ведомости Юг»), которое идет по северной территории Испании. Это путь примерно в 1000 км, которую люди проходят пешком.

«20 лет назад, как говорили мне католические священники, они видели очень существенное возрастание количества людей, путешествующих на этом направлении. Большинство молодежи пошло туда, даже не будучи религиозными. Они пошли просто, чтобы проверить себя. Они хотели преодолевать пространство пешком. И здесь нет никакого “монастыринга”, просто это преодоление себя и попытка пережить тот опыт, который переживали их предки, проходя по этой дороге десятки лет назад», – считает Минулин.

Еще один пример – Николо-Сольбинский монастырь (между Ярославлем и Москвой, недалеко от Переславля-Залесского). За последние 30 лет в лесу вокруг монастыря сформировалась большая община для тех, кто захотел оставить большой город. По словам генерального директора паломнической службы «Радонеж», люди откликнулись на призыв настоятельницы присоединиться к созданной общине. Среди них были не монахини и не послушники, а миряне. Сейчас это самостоятельно живущий и развивающийся город, где есть свои учителя, врачи и другие специалисты.